Уцелевший из Варшавы

Замысел складывался в июле 1947 года, а сама партитура в эскизе была написана примерно за двенадцать дней – с 11 по 23 августа. Шенберг, родившийся в еврейской семье, в юности перешел в протестантизм, а в 1933 году, после прихода нацистов к власти, вернулся в иудаизм. Опыт антисемитизма и эмиграции прямо отразился в этом сочинении. Произведение посвящено фонду Кусевицкого в память о Наталье Кусевицкой.

Текст основан на рассказах выживших, которые слышал Шенберг, но это не документальное свидетельство, а художественный мемориал. Чтец начинает словами «Я не могу вспомнить всего», и его отрывочная память складывается в сцену облавы: немецкий фельдфебель выкрикивает «Achtung! Stillgestanden!» и приказывает пересчитать узников. Английский рассказ прорезают немецкие команды, а в кульминации мужской хор на иврите запевает «Шма Исраэль» – символ веры, звучащий как акт духовного сопротивления.

Музыка написана в двенадцатитоновой технике: одна серия из двенадцати звуков пронизывает и начальную фанфару, и заключительную молитву. Резкие, экспрессионистские жесты, контрастные оркестровые краски и внезапные смены фактуры передают травмированную, прерывистую память рассказчика. Переход от почти речевой декламации к хоровому пению делает финал одновременно и вернувшимся воспоминанием, и коллективным протестом.

Первое исполнение состоялось в спортзале Карлайл на кампусе Университета Нью-Мексико: играл Городской симфонический оркестр Альбукерке под управлением Курта Фредерика, текст читал Шерман Смит. Потрясенная публика сначала молчала, а затем добилась немедленного повтора. Вскоре сочинение прозвучало в Европе, где вызвало споры о том, вправе ли модернистское искусство говорить о Холокосте. Теодор Адорно, размышляя об искусстве после Освенцима, сопоставлял его с «Герникой» Пикассо.