Ночной Гаспар

Подзаголовок цикла – «Три поэмы для фортепиано по Алоизиюсу Бертрану». Равель взял стихотворения в прозе из книги французского романтика и поместил их в ноты перед каждой пьесой, так что исполнитель и слушатель знают, какую картину рисует музыка. Сам композитор называл цикл тремя романтическими поэмами трансцендентной трудности. По известному свидетельству, он хотел написать вещь сложнее, чем «Исламей» Балакирева, считавшийся тогда вершиной пианистической виртуозности.

Премьера прошла в зале Эрар на концерте Национального музыкального общества. Исполнителем стал испанский пианист Рикардо Виньес. Каждая пьеса имеет собственное посвящение: «Ундина» – пианисту Гарольду Бауэру, «Виселица» – критику Жану Марнолю, «Скарбо» – пианисту Рудольфу Ганцу.

«Ундина» рассказывает о водяной деве, которая поет поэту, уговаривая его уйти с ней в подводное царство, а получив отказ, исчезает. Музыка соткана из мерцающих пассажей, сквозь которые проступает мелодия. «Виселица» – неподвижная, леденящая картина: тело повешенного на фоне алого заката, и все время, почти не умолкая, звучит повторяющееся си-бемоль, похожее на далекий колокол. «Скарбо» – портрет ночного гнома-проказника, который то возникает, то пропадает в темноте. Это вихрь репетиций, скачков и внезапных взрывов, требующий от пианиста предельной техники.

Сочетание литературной фантастики, изысканной звукописи и виртуозности сделало «Ночного Гаспара» пробным камнем для пианистов. Hyperion называет его одним из самых высоких испытаний в клавирной музыке XX века. При этом виртуозность у Равеля никогда не становится самоцелью: она служит созданию атмосферы ночного, призрачного мира Бертрана.