Энигма-вариации

По рассказу самого Элгара, все началось вечером 21 октября 1898 года. Он сел за рояль и стал импровизировать, а его жена Элис узнала в одной мелодии что-то знакомое. Элгар начал играть ее так, как сыграл бы тот или иной знакомый, – и из этой домашней игры выросли вариации, посвященные «моим друзьям, изображенным внутри». Каждая вариация подписана инициалами или прозвищем.

Самая знаменитая – девятая, «Нимрод», портрет Августа Егера, музыкального редактора и близкого друга композитора. Фамилия Jaeger по-немецки означает «охотник», а Нимрод – библейский охотник. В Великобритании эта музыка стала звучать на церемониях памяти павших, в том числе у Кенотафа в Лондоне. Десятая вариация, «Дорабелла», – легкий портрет Доры Пенни, одиннадцатая, G.R.S., посвящена органисту Джорджу Робертсону Синклеру, но, по словам Элгара, ее начало изображает бульдога Дэна, свалившегося в реку Уай.

В тринадцатой вариации, «Романсе», вместо инициалов стоят три звездочки. Элгар пояснял, что они заменяют имя дамы, которая в то время была в морском путешествии: литавры изображают далекий стук машин лайнера, а кларнет цитирует фразу из увертюры Мендельсона «Морская тишь и счастливое плавание». Обычно вариацию связывают с леди Мэри Лайгон. Финал – автопортрет самого Элгара, и по совету Егера композитор его расширил, добавив около ста тактов и партию органа. Новая версия впервые прозвучала на фестивале Трех хоров в Вустере 13 сентября 1899 года под управлением автора.

Слово «Энигма» Элгар связал с самой темой и намекнул, что она связана с какой-то известной мелодией, которая сама в сочинении ни разу не звучит. Какая именно, он так и не раскрыл, и разгадки предлагают до сих пор, но общепринятой нет. «Энигма-вариации» Элгара остаются одним из самых исполняемых британских оркестровых сочинений, а «Нимрод» давно живет отдельной жизнью.