Симфония № 4

К началу 1890-х Глазунов уже был признанным мастером беляевского кружка. Его первые симфонии продолжали линию «Могучей кучки» – Балакирева и Бородина, Третья тянулась к европейской манере Чайковского. В Четвертой эти пути сходятся: в ней почти нет прямой опоры на русский фольклор, зато есть лирическая, очень личная интонация. Посвящение Рубинштейну тоже было жестом: этот пианист и композитор долго считался чужим для Балакирева и его друзей, и Глазунов тем самым как будто примирял две враждующие ветви русской музыки.

Премьера состоялась в Дворянском собрании на третьем из Русских симфонических концертов, оркестром дирижировал Римский-Корсаков. Он, впрочем, находил оркестровку местами тяжеловатой, особенно в финале. Партитура вышла в свет в том же 1894 году.

Симфония открывается медленным вступлением: задумчивую, почти народную мелодию без сопровождения поет английский рожок. Эта тема становится зерном всего сочинения – из ее интонаций вырастает и светлое, танцевальное Allegro moderato первой части. Скерцо с охотничьими, «роговыми» оборотами и изящным вальсообразным трио отвечает за блеск и движение. Финал начинается с медленного Andante, которое берет на себя роль отсутствующей медленной части, а затем разворачивается в самое открытое и праздничное Allegro, и перед ликующим окончанием возвращается начальная мелодия.

Экономная тематическая работа, когда почти все темы вырастают из нескольких интонаций вступления, делает Четвертую симфонию очень цельной. Она регулярно появляется в полных циклах симфоний Глазунова и остается хорошим входом в мир композитора, который соединил национальную школу с европейской симфонической традицией.