Концерт для фортепиано с оркестром

Замысел концерта Бузони объяснял не словами, а рисунком, который в 1903 году отправил жене Герде. Он соединил в нем архитектуру, пейзаж и символы: первая, третья и пятая части изображены как здания, вторая и четвертая – как сцены природы. Скерцо представлено чудесным цветком и странными птицами, тарантелла – Везувием среди кипарисов. Вход открывает восходящее солнце, а в конце появляется крылатая фигура, которую композитор связывал с «мистикой в природе».

Части концерта называются Prologo e introito, Pezzo giocoso, Pezzo serioso, All’Italiana (тарантелла) и Cantico. Фортепиано здесь не солист, противопоставленный оркестру, а главный среди многих инструментов: так сформулировано и в авторском заглавии. Партия рояля при этом невероятно трудна, но виртуозность подчинена общему симфоническому замыслу, и слушатель воспринимает концерт скорее как огромную симфонию с фортепиано.

Самая необычная деталь – финал Cantico, где вступает мужской хор за сценой. Он поет немецкий текст из заключительной сцены драмы Адама Эленшлегера «Аладдин» – гимн, славящий могущество и вечность Аллаха. После блеска тарантеллы музыка уходит от виртуозного соревнования к размышлению о времени и обновлении, и концерт завершается торжественно и отрешенно.

Премьера прошла в Бетховенском зале Берлина: дирижировал Карл Мук, играл Берлинский филармонический оркестр, пел хор Мемориальной церкви кайзера Вильгельма. Значительная часть прессы встретила сочинение враждебно, упрекая автора в шуме и излишествах. Зато во второй половине XX века концерт Бузони стал легендой среди пианистов. Его записали Джон Огдон с Королевским филармоническим оркестром (1967), Гаррик Ольсон с Кливлендским оркестром и Кристофом фон Донаньи, Марк-Андре Амлен с Бирмингемским симфоническим оркестром и Марком Элдером для Hyperion (1999).