Игры

Сценарий придумал Нижинский: по преданию, его вдохновили теннисные партии в Лондоне, фигуры в белом на фоне деревьев. Сюжет почти бесплотен. В сумерках в парке потерялся теннисный мяч, его ищут юноша и две девушки. При свете фонарей поиски превращаются в игру – прятки, погоню, ссоры и примирения, поцелуи. Чары рушит второй мяч, брошенный неизвестно чьей рукой, и все трое исчезают в ночном парке. Сам Дебюсси писал, что такой сценарий сделан из того тонкого «ничего», из которого и должна состоять балетная поэма.

По договору композитор сначала сдал клавир, чтобы Нижинский мог начать репетиции, а оркестровку завершил к концу апреля 1913 года. Декорации и костюмы создал Леон Бакст, танцевали сам Нижинский, Тамара Карсавина и Людмила Шоллар. Прием был прохладным, особенно досталось хореографии. Дебюсси она тоже не понравилась, он насмехался над ее «математической» стилизацией жеста. А через две недели, 29 мая, та же труппа показала «Весну священную» Стравинского, и «Игры» надолго оказались в тени громкого скандала.

Музыка «Игр» идет одним непрерывным потоком без привычных номеров и повторов. Темп, метр и окраска меняются с необычайной частотой, мотивы рождаются и тут же преображаются, а форма держится на смене тембров и фактур. Оркестр большой, с двумя арфами, челестой и ксилофоном, но используется с камерной тонкостью: краски Дебюсси, по его собственному выражению, словно «освещены сзади».

Интерес к партитуре возродился в 1950-е годы. Пьер Булез в лекции 1956 года в Дармштадте выделил главные новшества «Игр» – хроматизм, небывалую гибкость темпа, постоянное обновление тематизма и новое понимание оркестра. С тех пор «Игры» считаются ключом к музыке второй половины века и звучат в концертах гораздо чаще, чем на балетной сцене.