Соната для фортепиано № 9

Прозвище придумал не Скрябин. Его дал близкий к композитору пианист и почитатель Алексей Подгаецкий, а Скрябин, по свидетельствам, это название одобрил. Сонату часто сравнивают с Седьмой, соч. 64: ту Скрябин сам называл «Белой мессой», и вместе они образуют своеобразную пару света и тьмы. Обе связаны с мистическими увлечениями композитора, но Девятая отличается особенно угрожающим, почти демоническим колоритом.

Формально соната не делится на части – музыка развивается непрерывно, через смену темпов и характеров. Начало помечено Moderato quasi andante: тихая, словно ползущая тема и трели создают атмосферу затаенной опасности. Одна из ремарок в нотах говорит сама за себя – «с нежностью, все более ласкающей и отравленной» (avec une douceur de plus en plus caressante et empoisonnée).

Постепенно эпизоды становятся все напористее и диссонантнее. Скрябин использует созвучие, которое часто называют его «мистическим аккордом», и насыщенную хроматикой неустойчивую гармонию. Кульминация – гротескный марш Alla marcia, после которого возвращается начальный материал, и соната гаснет так же таинственно, как началась. Хотя в каталогах сочинение иногда связывают с фа мажором, в нотах ключевых знаков нет, и тональный центр здесь ощущается скорее как точка тяготения, чем как опора.

Девятая соната стала любимым испытанием для пианистов, умеющих держать напряжение в небольшой форме. Особенно прочно она связана с именем Владимира Горовица, оставившего несколько записей, в том числе 1965 года. Для слушателя она – короткий и точный путь в поздний мир Скрябина, где гармония уже не подчиняется классической тональности.