Симфония № 45

Гайдн много лет служил капельмейстером у князя Николая Эстерхази и работал в его дворце Эстерхаза. Музыканты капеллы подолгу жили там вдали от семей, и, по рассказу самого Гайдна, однажды пребывание затянулось сверх обычного. Прямо просить князя об отпуске было неудобно, и композитор решил намекнуть музыкой. Эту историю в старости Гайдн пересказывал своим биографам Георгу Августу Гризингеру и Альберту Кристофу Дису. По легенде, князь понял намек и отпустил оркестрантов домой, хотя подробности анекдота засвидетельствованы куда хуже, чем сама музыка.

Уже выбор тональности необычен: фа-диез минор для симфонии XVIII века – большая редкость. Первая часть, Allegro assai, начинается бурно и напористо, в духе «Бури и натиска» – так называют период, когда Гайдн писал особенно драматичную, взволнованную музыку. За ней следуют Adagio и менуэт (Allegretto) в фа-диез мажоре – тональности, еще более далекой от привычных для оркестра того времени.

Главное происходит в финале. Он начинается стремительным Presto, но неожиданно обрывается и переходит в медленное Adagio. Оркестр начинает таять: инструменты по очереди замолкают, среди первых уходят валторны, музыканты гасят свечи на пультах и покидают сцену. В конце остаются лишь две скрипки – сам Гайдн и концертмейстер Луиджи Томазини, которые доигрывают тихий дуэт. Симфония, начатая в миноре, гаснет в фа-диез мажоре.

«Прощальная» симфония Гайдна интересна не только сюжетом. Драматургия, при которой музыка буквально растворяется на глазах у слушателей, была для своего времени смелым театральным ходом, а прозвище, связанное с уходом музыкантов, закрепилось за сочинением навсегда. Именно этот финал делает Сорок пятую одной из самых узнаваемых симфоний Гайдна.