Симфония № 2

В 1845 году Шуман, переживший серьезное ухудшение здоровья, погрузился в изучение Баха и сочинял фуги и контрапунктические этюды. Эти занятия прямо отразились на новой симфонии. По словам самого композитора, он начал снова чувствовать себя собой, когда писал последнюю часть, а сопротивление болезни, признавался он, слышно в самой музыке.

Симфония открывается медленным вступлением, где на фоне струнных медные духовые проводят тихий фанфарный мотив. Этот мотив-девиз проходит через всю симфонию и возвращается в конце. Скерцо построено необычно: в нем не одно, а два трио, и во втором звучит небольшое фугато – след баховских штудий того же года.

Третья часть, Adagio espressivo в до миноре, – одна из немногих по-настоящему медленных частей в оркестровой музыке Шумана. В ней звучит мотив, восходящий к трио-сонате из «Музыкального приношения» Баха. Этот мотив затем возвращается в финале как побочная тема.

Финал начинается бурно, но в какой-то момент почти замирает, и тогда деревянные духовые запевают новую мелодию – почти цитату из последней песни бетховенского цикла «К далекой возлюбленной» на слова „Прими же эти песни“. К этой мелодии Шуман обращался и раньше, в годы ожидания свадьбы с Кларой, а здесь она соединяется с фанфарным девизом и ведет симфонию к сияющему до-мажорному завершению. Сам Шуман связывал эту симфонию с «Юпитером» Моцарта и симфониями Бетховена, и в ней часто видят его сознательный поворот к классической традиции.